Обзор инвестиционной среды 03/2026

Очередные эскапады президента Трампа значительно ухудшили глобальную геополитическую обстановку в марте, а операция «Epic Fury» превратилась в реальный макроэкономический шок, что оказало заметное влияние на фондовые рынки. Не смотря на то, что 8 апреля было достигнуто потенциальное двухнедельное перемирие между США и Ираном (что вызвало распродажу на рынке нефтяных фьючерсов и рост цен на другие классы активов на фоне облегчения напряженности), учитывая акты военной эскалации и риторику сторон конфликта на протяжении последнего месяца, риск дальнейший боевых действий по прежнему остается высоким.

В марте на фондовых рынках США наблюдалось массовое и синхронное падение. Индекс S&P 500 снизился на 5,1%, продемонстрировав худшие результаты за первый квартал с 2022 года, а индекс Nasdaq Composite упал на 4,8%. Индекс DJIA, который до этого демонстрировал рост в течение десяти месяцев кряду, также снизился на 5,4%. Коррекция отражает более широкую переоценку перспектив роста и политической ситуации, поскольку инвесторы перестали ориентироваться на прибыли и безоблачное будущее для искусственного интеллекта, что поддерживало динамику рынка в начале года. В Европе падение было еще более ощутимым. Индекс STOXX 600 снизился на 8,0%, что стало худшим результатом с июня 2022 года, поскольку большая зависимость региона от импортируемых энергоносителей с Ближнего Востока и скудные внутренние резервы делают его уязвимым перед лицом растущих затрат на производственные ресурсы. Энергетика выделялась как единственная область роста: сектор энергетики S&P 500 прибавил примерно 12%, а индекс STOXX 600 Oil & Gas подскочил на 14,6%.

Цены на нефть увеличивают риск стагфляции

Вертикальный скачок цен на нефть марки Brent, поднявшихся почти до 120 долларов США с историческим месячным ростом на 60%, фактически изменил глобальную оценку ситуации от «временных трений» до «структурного шока». Если нефтяные кризисы 1970-х годов были обусловлены эмбарго, то нынешний кризис вызван де-факто перекрытием Ормузского пролива, в результате чего оказались заблокированы примерно 11 млн баррелей нефти в сутки и 20% мирового объема СПГ.

В отличие от предыдущих скачков, этот рост напрямую укрепляет инфляционные ожидания, одновременно сокращая маржу компаний.

В Европе этот шок стал уникальным: потеря поставок с Ближнего Востока совпадает с исторически низким уровнем запасов газа (около 30%). Несмотря на то, что Норвегия остается ключевым поставщиком, рынок находится на грани, поскольку начинается ежегодное техническое обслуживание трубопроводов.

Это вызвало ценовую «войну за танкеры», особенно в связи с тем, что повреждение катарского завода СПГ в Рас-Лаффане, ремонт которого, по оценкам, займет 3-5 лет, потенциально сигнализирует о многолетнем дефиците поставок. Результатом является классическая стагфляционная ситуация.

Центральные банки ожидают тяжелые времена

Доходности отреагировали незамедлительно. Казначейские облигации США падали в течение месяца: доходность 10-летних облигаций поднялась приблизительно до 4,4%, что близко к максимальному значению за последние полгода, поскольку инвесторы снизили ожидания относительно смягчения денежно-кредитной политики. До марта инвесторы сосредоточивались на сроках снижения ставок, но к концу месяца дискуссия сместилась в сторону того, как долго экономическое регулирование останется сравнительно мягким, и сможет ли устойчивая инфляции вынудить возобновить курс на ужесточение.

Доходность 10-летних немецких облигаций двигалась в том же направлении, приблизившись к 3,0%. Таким образом, рынки облигаций подтвердили то, о чем уже сигнализировали рынки акций: инвесторы больше не думают о том, будут ли у конфликта макроэкономические последствия, а прогнозируют, насколько серьезными и длительными они могут оказаться.

Теперь политикам предстоит столкнуться с реальностью: энергетические потрясения невозможно игнорировать, когда они накладываются на мягкие финансовые условия. ЕЦБ, начав март с инфляцией, приближавшейся к целевому показателю, стал свидетелем ускорения инфляции в Еврозоне до 2,5% из-за роста цен на энергоносители. Это ставит европейских чиновников в «проциклическое» положение, что может вынудить их прибегнуть к ограничительной политике как раз в тот момент, когда рост экономики замедляется. Пока США защищены внутренним производством, ФРС наблюдает, как рыночные цены исключают возможность краткосрочного снижения ставок. В то время как США переживают замедление роста, находясь в относительно сильной позиции, Европа сталкивается с прямым ударом, который угрожает превратить циклический спад в длительную экономическую стагнацию, поэтому все взоры (и надежды) теперь обращены к Ормузскому проливу.

Беззащитные «защитные активы»

Одной из особенностей марта стало непредсказуемое поведение традиционных инструментов хеджирования. Несмотря на обострение геополитических рисков, цена на золото упала примерно на 12%, что свидетельствует о том, что эта просадка была вызвана вынужденной корректировкой цен в связи с ростом реальной доходности и укреплением доллара США, а не классическим накоплением активов, продиктованным страхом. В отличие от традиционных сценариев, рост цен на нефть не вызвал ажиотажного спроса на золото: вместо этого он повысил де-факто расходы на стоимость владения активами, не приносящими доход. Аналогичным образом, биткоин не подтвердил статус «цифрового золота», оставаясь слабым, поскольку в поиске безопасности ликвидность перетекла в американскую валюту. Доллар США «бидовали», а курс EUR/USD колебался около отметки 1,15, что отражает воспринимаемую устойчивость экономики США по сравнению с другими странами, чувствительными к ценам на энергоносители.